«Мечтала издавать Стивена Кинга, но пошла я к черту». Что стало с книжным рынком России — исповедь редактора

Минкульт анонсировал появление спецхрана для «деструктивной» литературы, а экс-сотруднику издательства в Москве дали четыре года условно. Последние новости из мира российской литературы такие, они давно не удивляют, и MSK1.RU решил разобраться, в каком состоянии отрасль. Мы изучили, что произошло за год, и поговорили с редактором одного из московских издательств. Какой еще спецхран Замминистра культуры Жанна Алексеева заявила, что Российская государственная библиотека имени Ленина готовит закрытое хранилище для литературы, «которая была представлена на наших исторических территориях и носила деструктивный характер». Генеральный директор Российской государственной библиотеки Вадим Дуда уточнил, что специальный фонд формируют с 2024 года. В него попадают книги, которые «содержат откровенно националистические и русофобские идеи и грубо искажают нашу общую историю». «Мы не занимаемся цензурой в том смысле, в котором это пытаются представить. Наша задача — аккуратно и бережно собрать эти издания в одном хранилище, предназначенном для научной и исследовательской работы. Это не акт уничтожения, а акт сохранения. Сохранения для будущих исследователей», — написал в соцсетях Дуда. Отдел специального хранения (спецхран) — советский термин. В СССР там хранили литературу, запрещенную цензурой. Книги можно было читать по заявке, «строго в соответствии со служебной деятельностью». Выносить из зала или разглашать «антисоветские и антисоциалистические материалы» — нет. Просуществовала такая система до 1990 года. Что произошло с российской литературой в 2026 году Книжные полки сегодня выглядят иначе, чем и пять лет назад, и даже год. Магазины избавились от литературы иноагентов, на книги с упоминанием наркотиков теперь лепят предупредительные знаки. Ключевые события в мире книгоиздания с начала года выглядят примерно так: Январь Издательство Popcorn Books объявило о закрытии. До этого его сотрудников отправили под домашний арест по делу об экстремизме (продажа книг об ЛГБТ*). Апрель Прошла книжная ярмарка интеллектуальной литературы «Non/fiction№»;в «Эксмо» рассказали, что потратили «огромные средства» на анализ книг для маркировки запрещенного;задержали гендиректора холдинга «Эксмо» Евгения Капьева, издательство подозревают в распространении литературы об ЛГБТ* среди несовершеннолетних;глава Следственного комитета Александр Бастрыкин поручил проверить сатиру Григория Остера на наличие «сомнительных установок»;Евгения Капьева и других сотрудников «Эксмо» отпустили. Май Бывшим сотрудникам Popcorn Books смягчили меру пресечения до запрета определенных действий;закрылся независимый книжный «Ходасевич». Июнь Жюри конкурса «Большая книга» выбрало финалистов;состоялась литературная премия «Лицей»;прошел книжный фестиваль «Красная площадь»;Минцифры предупредило, что из библиотек могут изъять до 15% книг из-за необоснованного применения новых законов;бывшему директору по продажам Popcorn Books Павлу Иванову дали четыре года условно за продажу книг с пропагандой ЛГБТ*. Июль Бывшему сотруднику Popcorn Books Артему Вахляеву назначили четыре года условно за продажу книг с пропагандой ЛГБТ*;литературного критика Галину Юзефович** признали иноагентом. Как выглядит работа редактора На этом фоне особенно интересно, каково работать в сфере. MSK1.RU поговорил с редактором одного из небольших московских издательств Вероникой (имя изменено). Она рассказала, что в последнее время ограничения стали жестче. «ЛГБТ*, наркотики под строжайшим запретом, ни звездочки, ни мягкие синонимы не прокатят. Нужно либо менять, либо просто вырезать кусок. Мат — ставим звездочки. Интимные сцены в других издательствах есть, но мы меняем, чтобы без всяких жезлов и „катаний на коробке передач“», — рассказала Вероника. В штате есть юристы, но собеседница MSK1.RU редко с ними советуется — могут забраковать слишком много. «Как-то нашли в тексте изнасилование и жестокую сцену с детьми. Я просто не вижу смысла это вырезать. Если мы будем делать вид, что такого нет и всё радужно, мир не поменяется», — считает Вероника. Ее издательство выпускает и художественную, и научную, и детскую литературу, но избегает книг про войны или политику. Отдельный жанр — эротические фанфики, их немного, но жанр живет. «Эти истории, как колдунья в школе магии с человеком-пауком… Я устала редачить их „паучьи лапки, охватывающие ее горячее тело“», — вспоминает Вероника. Талантливых авторов у себя на работе она видит мало. Бывают стоящие книги, но чаще всего шедевров литературы эти писатели не создают. «Иногда после таких книг хочется почитать классику и как-то разбавить впечатление. Хорошо пишут мемуары, автобиографии, у остального бывают дыры в сюжете, искусственные диалоги, нереалистичность, — перечисляет Вероника. — Отдельная тема — грамотность. Мое любимое: „Запятые — это субъективное дело“. Бывает, что текст будто написал 12-летка, а обсуждаешь правки по телефону — там взрослый». Вероника признается, что опасается проблем с законом, хотя всё-таки ответственность несет руководство. По ее словам, редакторы уже после первого предупреждения от органов сразу «соберут вещички», держаться за эту работу никто не станет. Что читают россияне Для более полного понимания, что читают в России, MSK1.RU изучил списки бестселлеров от нескольких книжных магазинов. В топе держатся фантастика и фэнтези, любовная проза, эзотерика, нон-фикшен о саморазвитии. Не забывают читатели про антиутопии. До сих пор активно покупают «451 градус по Фаренгейту», где по сюжету власти сжигают книги, и «1984» Джорджа Оруэлла. «Читательский спрос сейчас распределяется сразу между стабильными бестселлерами, эмоциональной прозой, молодежными романами и возвращающейся классикой», — говорил Евгений Капьев в эфире «Москвы FM» 1 июля. При этом бумажные книги берут всё реже, в первом квартиле 2026 года их тиражи упали на 26%. Цены же, наоборот, растут.