Беспризорники учились с детьми интеллигенции: как эсерка создала необычную школу, за что была сослана в Сибирь

Долгие века югорский поселок Березово был местом ссылки для людей, неугодных сначала царской власти, потом советской. Трагическая судьба постигла и революционерку Лидию Арманд, которая создала духовную школу-колонию для беспризорников. Рассказываем ее историю.

Лидия появилась на свет в 1882 году в семье детского врача, доктора медицины Марьяна Тумповского. Училась на Бестужевских курсах, затем во Фрайбургском университете. Ее супругом стал философ Лев Арманд.

«Лидия Мариановна принадлежала к еврейской петербургской семье врача Тумповского. Ее отца — Мариана Давидовича Тумповского — я хорошо помню. Это был типичный представитель лучшей части русской интеллигенции конца XIX — начала XX веков, передовых взглядов петербургский врач. Жены его на моей памяти уже не было в живых. В семье было четыре дочери. Лидия Мариановна была самой старшей, за ней шла Елена, затем Ольга и наконец — красавица Маргарита, поэтесса», — писала историк искусств Наталья Гершензон-Чегодаева.

В юном возрасте Лидия увлеклась революционными идеями. Ее первый арест произошел еще во время учебы на Бестужевских курсах. Всю молодость Арманд посвятила борьбе за социализм в эсеровском понимании. Во время декабрьского восстаниях 1905 года в Москве ее квартира на Арбате стала штабом вооруженных дружин. После поражения революции 1905 года Арманд с семьей сбежала за границу.

Когда произошла Февральская революция 1917 года, Лидия вернулась в Россию. Она была избрана членом московского комитета партии социалистов-революционеров. Затем — депутатом Учредительного собрания. После его разгона в январе 1918 года Лидия как «левая» эсерка сотрудничала с газетой «Известия». В августе этого же года женщину арестовали, но спустя три месяца она была освобождена.

«Лидия Мариановна, в течение ряда лет бывшая для меня одним из самых близких и бесконечно любимых людей, была чрезвычайно интересным, значительным человеком. В ней все казалось необычным, начиная с внешности. Небольшого роста, худенькая, с маленькими руками и ногами, она обладала удивительным, почти иконописным лицом. У нее были огромные темные глаза, напоминавшие глаза византийских ликов. Тонкий, узкий нос и такие же губы, маленький, острый подбородок. Черные гладкие волосы, так же как у Маги (Маргариты, младшей сестры Лидии. — Прим. ред.), низко спускались на уши по сторонам лица. Как и Мага, она жила единым духом и была очень мало приспособлена к хозяйственным женским делам, но она была неизмеримо более значительным человеком, очень умным, глубоким, волевым и сильным», — вспоминала Наталья Гершензон-Чегодаева.

Арманд увлекалась теософией. Это эзотерическое, мистическое учение, некий синтез индуизма, буддизма, оккультизма и гностицизма. В 1919 году в маленькой квартире Москвы начала собираться группа энтузиастов, объединенных идеей — создать школу нового типа, коммуну, где смогут обучаться беспризорные дети.

«Помочь подросткам… выработать из себя людей, для которых жизнь есть храм и мастерская, причем в храме они должны себя чувствовать и сопричастниками божеству, и священнослужителями, и чернорабочими», — рассказывала позже внучка Арманд, Елена.

В 1920-х годах детская и подростковая преступность стала носить массовый характер, а беспризорников насчитывалось около 7 миллионов. Советское государство соглашалось с любыми инициативами, которые помогли бы решить проблему. В то время открылось множество заведений подобного типа для бездомных ребят и несовершеннолетних правонарушителей: детская трудовая коммуна имени Дзержинского, школа-коммуна имени Достоевского, Болшевская трудовая коммуна.

В апреле 1920 года Лидия Арманд вместе с единомышленниками — Софьей Герье, Варварой Иевлевой, Александром Касаткиным и Екатериной Чеховой — добивается разрешения на аккредитацию школы. Местом для нее была выбрана станция Пушкино по Ярославской железной дороге. Арманд выделили небольшой помещичий дом в имении Ильино, в 4 км от станции Пушкино. Школа-коммуна открылась весной 1920 года в 35 верстах от Москвы и получила название «Пушкинская опытная школа-колония 2-й ступени».

Воспитанниками становились подростки «выше обычной нормы, не по уму и способностям, а по задаткам своего характера». Ко 2-й ступени относились дети 5–10-х классов, которые могли совершить сознательный выбор. Было важно, чтобы ребенок сам захотел жить в коммуне и получать духовные знания. Среди учителей набирались не только теософы, но и христиане. Педагогов и некоторых учеников Арманд нашла среди своих знакомых, то есть в кругу московской интеллигенции. Преподавать историю стал муж Лидии Марьяновны, Лев Арманд, у которого к тому времени уже была другая семья. После расставания революционерка сохранила с ним дружбу.

«Собрались четверо предполагаемых работников школы: Варвара Петровна Иевлева — по математике, физике и химии, Екатерина Николаевна Чехова — по истории, Валериан Иванович О. — по родиноведению и организации детской общественности», — писала революционерка в своем дневнике.

Каждый день уроки начинались с чтения духовной, философской или художественной литературы. Затем — работа на огороде или в поле. Во второй половине дня ребят обучали естественным и гуманитарным наукам, проводились вечернее чтение и различные кружки — рисование, гимнастика, драматическое искусство, иностранные языки. Перед сном Лидия Марьяновна частенько рассказывала ученикам о жизни известных мудрецов и революционеров.

«С первых дней Лидия Марьяновна ввела в колонии коммунизм в самом высоком смысле слова. Все вещи были общими, кроме очень немногих самых личных, памятных, от родителей и т. п. Это было и жизненной установкой, и суровым требованием времени. Когда кто-нибудь по надобности ехал в Москву, на его зов за столом: „Кто выручит шапкой, штанами поприличнее, ботинками“ все несли, что могли, а сотрудники снабжали деньгами из своих мизерных зарплат», — писал в дневнике сын Лидии, Давид Арманд, который также обучался в ее школе-колонии.

Власти не могли оставить без внимания подозрительную общину. Школа носила крайне закрытый, отчасти эзотерический характер, что никак не соответствовало системе советского народного образования. Кроме того, Арманд упрекали в том, что в ученики отбирают «лучших» детей, что не подходит под принцип колонии. Все 4 года школу регулярно подвергали проверкам и ревизиям, к которым воспитанники привыкли и относились спокойно. По некоторым данным, трижды ВЧК устраивало в доме обыск.

«Страшная была ревизия. Однажды поступил донос, что у нас монастырь, а не колония. Заведующий МОНО Рафаил и заведующая отделом Крупенина решили приехать, увидеть все своими глазами и закрыть. Ребята их встретили танцами. Они удивились: „Вот так монастырь!“ Пошли осматривать дом — везде порядок, благолепие. Пошли по огородам, полям, остались очень довольны», — вспоминал Давид Арманд.

После очередной проверки инспектор написал: «Вся группа, и детей, и взрослых, приучается стоять над жизнью, отделяется от нее, обособляется в своего рода орден людей, понимающих друг друга и тесно связанных этим пониманием». Школу пытались объединить с другими учреждениями, довольно безуспешно выискивали нарушения, а осенью 1924 года окончательно закрыли. Лидия Арманд была арестована по обвинению в принадлежности к «контрреволюционной организации „Теософическое общество“». В феврале 1925-го ее сослали в Березов на три года. После освобождения из ссылки в апреле 1928 года Арманд вернулась в Москву. Спустя еще три года она умерла от болезней, полученных в ссылке. Была реабилитирована в 1988 году. Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР дело в отношении Лидии Арманд прекращено за отсутствием состава преступления.

Недавно мы рассказывали про Еву Фелинскую, которая стала первой полькой, сосланной в Сибирь. В Березове она вела дневник, где с интересом и теплотой исследовала незнакомый уклад жизни северян. Как иноземка попала в наш край и каким его увидела, читайте в этом материале.