«Всё поражало нас своей роскошью»: воспоминания польской писательницы, сосланной в Сибирь

Ева Фелинская стала первой полькой, сосланной в Сибирь. В Березове она вела дневник, где с интересом и теплотой исследовала незнакомый уклад жизни северян. Сейчас «Воспоминания о путешествии в Сибирь…» авторства Фелинской имеют большую значимость в истории и литературе.

Рассказываем, как иноземка попала в наш край и каким его увидела.

Фелинская родилась в 1793 году в селе Узнога Слуцкого уезда Минской губернии, в небогатой семье адвоката. Сейчас это деревня в Минской области. Ее предки-немцы поселились в белорусских землях в начале XVIII века. После смерти отца Еву отдали на воспитание богатым родственникам в соседнее село Голынка. Училась сначала в приходской школе вместе с крестьянскими детьми, потом — в знаменитой Слуцкой гимназии.

В 18 лет она вышла замуж, в браке стала матерью десятерых детей, но четверо старших умерли в раннем возрасте. После смерти мужа переехала в Кременец, где увлеклась революционными идеями и вошла в подпольную организацию. Позже под псевдонимом Скала создала первую женскую нелегальную организацию на белорусско-литовско-украинских просторах. Ее участницы в 1837 году организовали подпольную школу для девочек из бедных семей, где преподавала сама Ева, ее дети и друзья.

Власти были обеспокоены идеями Фелинской. В 1838 году она была арестована и отправлена в ссылку. Так Ева оказалась в Березове. Она стала первой полькой, сосланной в Сибирь.

В апреле, после прибытия в Тобольск, Фелинская должна была выехать в Березов по пути, проложенному санями, но из-за таяния снегов и большой воды на Иртыше остановилась на первой же станции. Следующий месяц она провела в Тобольске, где ждала открытия навигации на Иртыше и Оби. Там Фелинская купила корову, которую взяла с собой — ее предупредили, что в Березове недостает молочных продуктов.

В мае Еву и других пассажиров посадили в большую рыбацкую лодку, где для них была приготовлена каюта, забитая водкой и сильно пахнущими шкурами. Судно двинулось на север.

«Время от времени мы встречали юрты остяков. Как только их замечали, сразу же отправляли лодку, чтобы достать продовольствие, то есть свежих уток или рыбы <…>. Иногда нам везло встретить на берегу небольшие русские поселения, в которых можно было достать хлеба, кур, яиц и молока», — писала Ева в дневнике.

В последний день мая судно преодолело Обь и вошло в реку Сосьву. Вскоре на горизонте показался Березов.

«Виднелись две каменные церкви и один большой дом, хорошо построенный, выкрашенный в желтый цвет; остальной город состоял из небольших деревянных домиков в два этажа, почерневших от дождей и имевших непривлекательный вид. Кедровый лес окружал этот городок с трех сторон так, что он как бы выглядывал из леса».

По пути к Березову у Евы появилась подруга — панна Юзефа Жонжевска, которая изначально должна была отправиться в Тару, уездный городок на юге Тобольской губернии. Климат там теплее и приятнее, но Юзефа так боялась оставаться одна в чужой ей стране, что попросила изменить место назначения на Березов.

В первое утро в помещении, куда временно привели женщин, им принесли только самовар и немного молока. Ева и Юзефа были голодны, поэтому решили снять квартиру «со столом». По совету пошли в дом казака Козлова. Полькам выделили три чистые комнаты, оклеенные бумажными обоями, где те с удовольствием поселились.

«Наша хозяйка зажиточна, гостеприимна, хотя и очень проста в обхождении. Она относится к нам не так, как обычно обращаются с квартирантами в наших городках, у которых пересчитывают куски и стараются, чтобы они как можно меньше стоили. Она относится к нам как к гостям, которых Провидение ей ниспослало».

Все лучшее в доме было в распоряжении гостий: печенье, хорошие сливки к чаю, сытный стол. Правда, традиции местной кухни их удивляли. Суп и жаркое без соли, вареники с мясом, сваренные в молоке, соленые утки, залитые холодным квасом со сметаной.

В дневнике Фелинская с любопытством и теплотой исследует уклад жизни в Березове 1830-х годов, который так отличается от привычного ей. Весна здесь короткая, холод резко переходит к жаре. В знойные дни нужно освежаться водой со льдом.

«Все окрестности вчера были как мертвые, сегодня же оделись как под венец. Я должна вправду сказать, что Березов не кажется мне таким ужасным, как это рисовало мое воображение».

Местная природа полюбилась писательнице. Ева замечает, как лиственницы покрылись молодыми иголками, поднялась Сосьва, а трава выросла на глазах. Суда и рыбацкие лодки, рассекающие реку, «придают движение и необычайную жизнь» этим краям.

До приезда в Березов полька не знала, что дома могут строиться на улицах, по которым невозможно проехать. Местность болотистая, лужи почти не просыхают, поэтому нет ни дорог, ни колес, ни экипажей. Жители ходили пешком или плавали на лодках.

«Река же обеспечивает все потребности местных жителей: доставку дерева, съестных припасов, обмен с остяками и самоедами. В городке для перехода из дома в дом положены толстые доски, тес, кругляки, палки — по желанию хозяев ближайших домов».

Ева с подругой Юзефой, которую она ласково называла Юзей, активно заводили знакомства с местными жителями. Писательница вспоминает, как заглянула в гости к молодой и красивой жене городничего. Его дом запомнился «изысканной чистотой, что, впрочем, свойственно всем сибирским домам». А после женщины познакомились с богатой купчихой Нижегородцевой.

«Все поражало нас своей роскошью, особенно потому, что это было в Березове. Огромные зеркала, картины, мебель красного дерева, хрусталь, серебро, великолепный фарфор свидетельствовали о зажиточности хозяйки и были следами знакомства Березова с европейской цивилизацией».

По словам Евы, сибиряки живут богато, ведь леса полны дичи, а рек — рыбы. Фелинская также отмечает, что «нашла здесь больше красивых женщин, чем могла предполагать». Удивило, что на Севере много черноглазых брюнеток.

В дневниках полька сумела с точностью передать, как жила Сибирь в те годы. Она писала о природе, суровой тундре и северном сиянии, о местном фольклоре, показала быт и нравы северных народов — хантов, манси и ненцев.

С наступлением морозов русские жители Березова одевались в остяцкие одежды. Как правило, это малица — рубашки из оленьих шкур, шерстью обращенных внутрь. Ноги остяков грели чизы — чулки из тех же шкур, на которые надевали пимы.

«Одетым таким образом можно легко выдержать 50-градусные морозы. Местные жители не припомнят, чтобы в здешних местах были случаи, когда люди замерзали, что у нас не такая уж редкость при морозах значительно более мягких».

Как пишет Фелинская, жену остяки покупали за оленей. Один олень был равен примерно пяти рублям ассигнациями. Чем дороже жена, тем большим почетом пользуется ее семья и она сама.

«Шаманской религией, которой придерживались ранее, да и теперь еще придерживается значительная часть остяков, многоженство разрешено, однако те, кто принял христианскую веру, ограничиваются одной женой».

Как сложилась судьба писательницы дальше? В 1841 году ей смягчили условия пребывания и перевезли в Саратов на Волге. По одной из версий, это произошло благодаря старшей дочери Фелинской — Паулине. Девушку, несмотря на слабое здоровье, готова была отправиться в Сибирь вслед за мамой, но та ей запретила. Тогда Паулина дождалась приезда императора в Киев и понесла ему письмо сквозь толпу народа. Но не донесла — упала в обморок. Послание поднял один из офицеров и все такие передал его правителю. Возможно, именно это письмо повлияло на смягчение условий ссылки для Фелинской.

«Не знаю, как так получилось, что на глазах у привязанных к ней родителей, среди братьев и сестер, которые ее любили, она перескочила, кажется, не заметив того, это время свободы и веселых игр, которое и в более поздние годы заставляет помнить о себе. Она в 10 лет была уже почти зрелой и умом, и сердцем», — рассуждала Фелинская о дочери Паулине.

В Саратове писательница продолжила вести дневник. Несмотря на антиправительственную в прошлом деятельность, она была тепло принята семьей саратовского вице-губернатора Карла Оде-де-Сиона. Его жена, Луиза Федоровна, даже обставила дом Евы своей мебелью.

К сожалению, воссоединение семьи в Саратове было недолгим. Вскоре Паулина умерла в тяжёлых родах. Ее супруг, художник Адам Шемеш, был арестован за участие в нелегальной деятельности и направлен в ссылку.

В 1844 году Фелинской с маленьким внуком Павликом позволили уехать в Воютин. Там она и прожила до конца своих дней в скромной избушке. В 1846 году Ева опубликовала свои сибирские и саратовские дневники в журнале Athenaeum, а позже выпустила отдельными книгами — «Воспоминания о путешествии в Сибирь…». Записи Фелинской получили популярность у читателей, были переведены на несколько иностранных языков и выпущены за границей. Вдохновленная успехом Ева продолжила писательскую деятельность. Из-под ее пера вышло еще несколько повестей. На гонорары Фелинская жила и помогала своим крестьянам. Последнюю работу «Воспоминания о жизни», посвященную юности, Ева закончить не успела.

Ранее мы рассказывали историю деда мэра Москвы, сосланного в ХМАО. В судьбе Николая Уланова были боевые подвиги, раскулачивание и репрессии.