«Он бы этого не одобрил»: как сейчас живет село Овсянки, где родился писатель Виктор Астафьев, — репортаж

Село Овсянка, по данным ученых, ведет свою историю как минимум с 1671 года. Здесь живет немногим больше двух тысяч человек. И здесь же когда-то родился русский писатель Виктор Астафьев — автор знаменитой повести «Царь-рыба» и не менее известного романа «Прокляты и убиты». В самом селе есть целый квартал, посвященный писателю: в него входят библиотека-музей, дом-музей Виктора Петровича, национальный центр имени Астафьева и дом-музей «Последний поклон». Как живут овсянковцы рядом с огромным наследием великого писателя? Рассказывают корреспонденты NGS24.RU Татьяна Зарва и Мария Ленц. Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) — выдающийся советский и российский писатель, родился в селе Овсянка на берегу Енисея под Красноярском, в Сибири. Детство его было тяжелым: мать утонула, отец попал в лагерь. В 18 лет ушел добровольцем на фронт. После войны жил на Урале, в конце жизни вернулся на родину, в Овсянку, где и умер. Писал о войне, сибирской природе, простых людях и деревенском быте. Еще при жизни его называли классиком русской литературы. «Пусть станет эмблемой Овсянской библиотеки» Первое, что встречает вновь прибывших в Овсянку, — тишина. Она тут же обволакивает и успокаивает. Удивило то, насколько на улице пусто: на пути встретились аптека и крохотная больница, а вокруг — никого. Следующее, что зацепило взгляд, — продуктовый с интригующим названием «Мечта». А может, там даже ценники остались с 2007 года? Разочарованию нет предела: цены все-таки из 2026 года. А за прилавком стоит очень приятная продавщица, которая с радостью отвечает на вопросы журналистов. — А часто у вас тут туристы бывают? — Да, каждые выходные. — И не бесят? — Мы уже привыкли. Продавщица объясняет, что туристов она различает легко, поскольку в Овсянке знает каждого и приезжие обычно заходят «всем скопом», а не по отдельности. А покупают чаще всего кофе из автомата и пирожки. Благодарим и уходим дальше гулять по селу. Разумеется, тут есть набережная, на которой большими буквами написано «Овсянка» (чтобы никто точно не забыл, куда приехал). Река разлилась, сейчас на берегу тесно даже мужчине, который пришел к реке с ребенком. Он пытается не позволить малышу влезть в воду, пока сам разговаривает по телефону. Здесь никто никуда не спешит. Папа усаживает ребенка на велосипед и удаляется, а мы еще какое-то время идем следом — нам в одну сторону. Дорога, что действительно удивляет, без ям, почти нет лежачих полицейских и мусора. По обе стороны на заборах некоторых домов одна и та же фраза: «Продам». Цены нет, только контактный номер телефона. У забора одного из них мужчина с противно пикающим устройством что-то замеряет — решаемся узнать, чем он занят. — А вам какое дело? — отзывается он и всем своим видом показывает, что недоволен нашим интересом. Пожимаем плечами, идем дальше — к библиотеке-музею Виктора Астафьева. Монументальное здание заставляет чуть напрячься: то ли погода так настроила, но изначально заходить туда не сильно хотелось. Что позабавило и удивило не меньше — у двери в библиотеку две ручки. Одна — декоративная, вторая — функциональная. За декоративную не дергайте, она не открывает дверь, тяните за ту, что пострашнее. Заходим в микроскопический коридор библиотеки, оттуда неожиданно попадаем на экскурсию для детсадовцев. Кратко объясняем, зачем мы здесь, и ждем нашего сопровождающего. И вот она — Полина Алексеевна. Девушка живет не в Овсянке, а в Красноярске. Сюда приезжает на работу на электричке в 09:27. Учится на психолога. Но нас не покидает ощущение, что ее истинное предназначение — быть экскурсоводом. Ведь с таким упоением изо дня в день рассказывать о том, что тебе давно известно, может не каждый. В библиотеке царит стойкий запах книг — не новых, только со станка, а книг с историей. Такой запах окунает в юность, в школьную библиотеку, где автор этого текста когда-то задолжала книжку и ей напомнили об этом только на последнем звонке в 11-м классе. Этим ароматом будто даже стены пропитаны. Кстати, еще один интересный факт: люстры в библиотеке-музее выполнены в виде глаз осетра. Человеку незнающему так не покажется, но, приглядевшись, понимаешь, что так и есть. Это задумка Евгения Белоусова — художника из Дивногорска. В холле библиотеки-музея висят два снимка — на них Виктор Астафьев в компании своей дочери и первого директора библиотеки, Козынцевой Анны Епиксимовны. Она руководила учреждением до 2011 года. — Вообще нашей библиотеке 50 лет, она открылась при местном деревообрабатывающем заводе. Тогда там была просто маленькая комнатушка. Но так как там было мало места, ее перенесли в сельский домик, который стоял вот на этом месте. И как раз-таки Виктор Петрович, когда вернулся после долгого своего отсутствия, пришел в этот сельский домик, чтобы подарить книги. Он принес свой сборник сочинений, и так начался творческий путь между коллективом библиотеки и самим писателем, — рассказывает Полина. Позже ему пришла идея превратить сельский домик в полноценную библиотеку, и при поддержке властей и краевого бюджета началась стройка. Позже, в 80-е или 90-е годы, уточняет Полина Алексеевна, государственное финансирование закончилось. Тогда Виктор Петрович Астафьев вложил в библиотеку-музей свою литературную премию. Библиотека открылась 4 мая 1994 года. Писательский кабинет выглядит скромно. Стоит стол, который библиотеке-музею отдал национальный центр имени Астафьева. Вокруг — полки с книгами и два стула. Садиться на них, разумеется, нельзя — это экспонаты. — Всё, что было при Викторе Петровиче, здесь сохранено. Мы ничего не трогали. Даже статуэтка «Дон Кихот» — это его любимый герой, он любил его за смелость, за честность, за храбрость, — объясняет Полина. На стеллажах стоят и книги жены Астафьева — Марии Семеновны. Она, говорит библиотекарь-экскурсовод, писала рассказы так, чтобы никто не посмел переврать или переиначить их с мужем жизнь. Экспозиции в библиотеке посвящены не только Астафьеву: Полина рассказывает, что сейчас тут стоят картины Виктора Бахтина — он делал иллюстрации к книгам Виктора Петровича. — Например, Виктор Бахтин как-то раз принес иллюстрации к «Царь-рыбе» Виктору Петровичу, и он сказал, что это первая иллюстрация, которая действительно ему понравилась, — уточняет девушка. На стене висит экран — на нем фотография писателя с автографом: несколько строк и рисунок адониса — это любимый цветок писателя. Такие растут во дворе у здания. — Стародуб (адонис) — символ мой и любимый мой цветок, пусть станет эмблемой Овсянской библиотеки, — гласит надпись. Из фуфайки и кирзовых сапог в красный спортивный костюм В основе реконструкции дома-музея писателя «Последний поклон» — дом любимой бабушки Астафьева, с которой, как рассказала нам смотритель Татьяна, Виктор Петрович не смог проститься. — Тут оригинальных вещей на самом деле не так много — рушник над иконами. Там в уголке вышито: «1902 год», считайте, вот этому рушнику больше 100 лет, и это подарила бабушке [Астафьева] ее племянница, — говорит Татьяна. По словам смотрителя, мать Виктора Петровича утонула, когда везла мужу «передачку» в тюрьму. Единственная из всех пассажиров. — Когда отца [Виктора Петровича] посадили в тюрьму в Красноярске за то, что они на мельнице аварию совершили, через несколько дней она решила, что надо съездить узнать: что и как с ним. Они переправлялись на лодке через Енисей. История умалчивает, почему лодка перевернулась. Но в лодке было восемь человек, и она одна утонула. Говорят, что косой она зацепилась и не смогла выплыть, — рассказывает трагическую историю Татьяна. Воспитанием осиротевшего мальчика занялась бабушка — Екатерина Петровна Потылицына. Но это продлилось недолго: отец вышел из тюрьмы спустя четыре года, хотел обосноваться у тещи с новой женой. Та не позволила, и назло ей он забрал внука. — И повез в Игарку к деду. И всё, счастливое детство Вити кончилось. Там он уже и бродяжничал, и скитался, и потом сам в детский дом сдался. Потому что понял, что не выживет в Игарке, — добавляет наша собеседница. Татьяна застала писателя еще при жизни и вспоминает о нем только хорошее — они пересекались в библиотеке. — Виктор Петрович — он в быту был очень простой человек. При советской власти он ходил в фуфайке и в кирзовых сапогах, а когда перестройка началась, он ходил в красном костюме. Я его помню, что он в Овсянке ходил в спортивном красном костюме. У нас еще таких не было, а он ходил весь такой, — вспоминает смотритель. Общаться с писателем ей было некогда. А сейчас Татьяна об этом жалеет. В самом музее она работает около года, начинала в наццентре имени Астафьева, а потом перешла в «Последний поклон». — Сначала в национальном центре месяц поработала и думала, что уволюсь. Потому что такие толпы народа — не мое это. А когда сюда меня посадили, [поняла], что это мое. Люди приходят, у них лица меняются. Видимо, заходят, вспоминают свою бабушку, — улыбается смотритель музея. Некоторые посетители плачут навзрыд, рассказывают свои личные истории. Так бывает чаще, когда человек приходит сам по себе, а не с экскурсией. Приезжают сюда из разных уголков страны. Одна из посетительниц, например, приехала из Калининграда. — Женщина [приезжала] зимой, ее тоже вырастила бабушка. Они [когда-то] жили в Красноярском крае. И именно потому, что у них судьбы похожи, она навзрыд плакала. Потом, что меня удивило, очень много молодых людей приходит. Когда пришел молодой человек, он смотрит, а я говорю: «Вам нравится творчество Виктора Петровича?» Он ответил: «Да». Я говорю: «А что нравится?» Он оказался альпинистом и сюда, по-моему, из Москвы приехал и говорит: «Мне нравится его описание природы и быта». Мы с ним долго говорили, вот у него тоже были воспоминания о его бабушке, дедушке, — вспоминает Татьяна. — Когда благодарный слушатель есть, хочется что-то им рассказать. Музей «Последний поклон», конечно, уютный — окунаешься в глубокое детство, вспоминаешь какие-то моменты. Но есть одно «но» — там «живут» куклы: бабушка сидит за столом, рядом на полу дети. И вот они по-настоящему пугают. — А вас не пугают вот эти фигуры? — Поначалу было некомфортно, особенно зимой, когда темнеет. Цвет тусклый, и когда начинаешь поливать тот цветок, такое ощущение, что реально не то чтобы бабушка моргает, но она на тебя смотрит, причем живыми глазами, — отмечает Татьяна. Еще одно место памяти Виктора Астафьева — его собственный дом. Там, также по завещанию писателя, сохранили всё в первозданном виде и не привносили ничего нового. — Он просил ничего не менять, когда его не станет. Домик взять под догляд, всё оставить и в доме, и на участке так, как было при жизни. Поэтому здесь всё по возможности так и оставили, — говорит Наталья, смотритель музея. Не трогают не только мебель, но и вещи, которые оставила семья Виктора Петровича, — всё, включая его парфюмы. — Вот у нас электрический теплофон, мы утром и вечером записываем температуру, влажность, чтобы они были постоянными. Ребята настроили на определенную температуру, а мы пытаемся ее поддерживать, — объясняет наш проводник. Внутри многочисленные подарки писателю, например икона — подарок Олега Павловича Табакова. — Вот эта рында и вот те часы — это подарки генерального директора Красноярского речного пароходства Иванова Александра Борисовича. Они когда-то с Виктором Петровичем были очень дружны, и даже после смерти Виктора Петровича он оказывал существенную спонсорскую помощь музею. Это отзыв президента, его автограф. А на фото с Путиным рядышком — Галина Николаевна Краснобровкина, двоюродная сестра Виктора Петровича. По завещанию его она здесь была главным хранителем, директором. 22 года выполняла эту роль, — рассказывает Наталья. На улице стоит еще один подарок Виктору Петровичу — скульптура: изображает писателя и его жену. Сделал ее Виктор Алексеевич Зеленов. — Там сплав бронзы с чем-то. Раньше там стояли лавочка и столик, Мария Семеновна с Виктором Петровичем частенько засиживались там. Однажды Владимир Алексеевич приехал в гости, а они сидели на лавочке, Мария Семеновна босыми ножками болтала. Его это особенно как-то впечатлило, и он создал маленькую скульптурку из гипса. Понравилось обоим. И когда не стало Виктора Петровича, в 2004 году поставили эту скульптуру, — рассказывает смотритель. Рядом с домом-музеем Виктора Петровича стоит его автомобиль. Как позже объяснила сотрудница наццентра Виктория, машину привезли на праздник в честь дня рождения писателя, и собственник авто его так пока и не забрал. Мы тем временем перемещаемся в национальный центр. Что удивило — даже в будний день там не пройти. Внутри буквально толпы школьников. И так, по словам Виктории, продолжается всю неделю. — Сейчас начинается плотный сезон. У нас прямо все дни расписаны. Даже сейчас звонят, говорят: «Втисните нас куда-то, впихните». А некуда впихнуть. Они друг за другом идут, то есть и помещения заняты, экскурсоводы задействованы, всё потоком, — объясняет сотрудница музея. Внутри всё сделано на современный лад: есть книги, переведенные на разные языки, многочисленные экспозиции по мотивам жизни Виктора Астафьева. Одна из заметных достопримечательностей — ковер из квартиры писателя и его жены. — Ковер вышивала Мария Семеновна. На самом деле он [Виктор Петрович] ей тоже помогал, тоже приложил свою руку, но ему не хватало усидчивости и терпения. Поэтому больше тут вышивала Мария Семеновна. И этот ковер — он путешествовал везде с ними, лежал в каждом доме, где они жили, как немой свидетель их жизни. Этот ковер сохранился и висит сейчас у нас весь под стеклом, — говорит Виктория. Кстати, после того как нам рассказали про любимый цветок писателя, мы всюду видели адонис: на снимках, баннерах, картинах. Желтый цветок сопровождал нас всю прогулку по наццентру и по всей Овсянке. А как живут сами овсянковцы? Однозначного мнения по поводу возведения квартала имени Астафьева от жителей Овсянки мы так и не услышали. Кто-то рад, что теперь в их село приезжает больше людей, а кто-то, наоборот, недоволен. — С точки зрения местного жителя, очень много неудобств теперь. С электричкой проблемы постоянно, особенно летом. Полные четыре вагона эти несчастные, в выходные битком. У кого здесь дачи, обратно не уехать. Везде ленточки понавесили, чтобы не парковали машины. Изменили схему движения, раньше тут вообще всё забито машинами было, а сейчас уже нельзя парковаться. От себя лично скажу, что Виктор Петрович бы вот этого вот не одобрил, — говорит сельчанка, пожелавшая остаться анонимной. Сам национальный центр, по ее мнению, сильно контрастирует с остальными зданиями в Овсянке. — С одной стороны, хорошо, что популяризуется его творчество. Но, с другой стороны, деревня стала другая. Мне уже несколько людей говорили: «Мы были в Суздале, там даже популярные супермаркеты построены в русском народном стиле. А у вас тут дворец, тут — хижина». Эта застройка многим не нравится. Если отдельно взять национальный центр — он классный, но если бы его построили в городе где-нибудь. А тут он из общей картины выбивается, — добавляет она. Другая жительница, Любовь Ивановна, считает, что люди в Овсянке живут хорошо, но зимой бывает скучно. — Хорошо мы живем, лучше всех. У нас смотрите, какая красота! Это благодаря Виктору Петровичу. У нас раньше в Овсянке, когда мы маленькие были, тут такие рытвины, ухабы были. Свиньи по дорогам лежали, грязь такая была, а сейчас посмотрите: у нас не поселок, просто загляденье, — говорит пенсионерка. Туристы также беспокоят 72-летнюю женщину, но с этим она как-то смирилась. — Когда я в магазин, знаете, приду, а там ребятишек полный магазин, к прилавку не подвинуться. Но девчонки меня знают, пропускают. А зимой сильно скучно, дачники уезжают, — говорит женщина.