«Раньше было смешнее»: Михаил Галустян рассказал, о чем можно шутить сегодня

Михаил Галустян посетил Ростов, чтобы представить новый фильм «Королек моей любви». Премьера картины состоится 1 апреля этого года. В интервью корреспонденту 161.RU Михаил рассказал о сложностях в работе, коровах на съемочной площадке и нейросетях в юморе. «Когда-то мы смеялись над компьютером» — Как вы относитесь к современным медиаплатформам? Юмор постепенно перемещается в короткие видео, как это влияет на комедийный жанр? — Нормально отношусь, я сам «залипаю» порой, это же еще один вид юмора. Сейчас такие видео не монетизируются. Если бы у меня была стабильная финансовая безопасность, я бы, наверное, сидел и «пилил» бы видосики и всё такое. А так как-то руки не доходят. — А стендап, например, вас привлекает? — Стендап — это уже «мейнстрим», это неинтересно. Уже прошел пик его популярности. Раньше было смешнее. Кому-то мои комментарии покажутся слишком «душными», мне скажут: «Миша, а ты сам-то как шутил? Вспомни». А я сам шутил, да. Поэтому я никого не осуждаю, если хоть кто-то с этого смеется, то пожалуйста. — Вы скучаете по тем временам, когда можно было остро шутить? — Не сказать, чтобы я сижу и скучаю, нет, но это вызывает у меня приятное чувство ностальгии. Сейчас уже так не пошутишь. Люди очень остро воспринимают юмор. Поймите, любую шутку можно подвести к тому, чтобы кто-то обиделся. И наоборот, чем самодостаточнее личность, тем проще она воспринимает юмор в свой адрес. Если в твой адрес пошутили, а ты даже не можешь обидеться, потому что смеешься сам. Вот тогда всё получилось. Можно шутить на любую тему. Главное — как, где, перед кем и когда. Если ты это делаешь тонко, правильно? Да почему нет? «Я бы снял крутой боевик» — Искусственный интеллект в юморе возможен? — Да почему нет? Я не знаю до конца возможностей нейросетей. Кто его знает, может быть, какие-то шутки уже написаны искусственным интеллектом? Вопрос подачи. Пока у искусственного интеллекта слабенький юмор, но когда-то мы смеялись над компьютером, который не мог выиграть нас в шахматы. Он всему учится у человека. Эмпатия присуща только человеку. Это нас и отличает от искусственного интеллекта. Этим мы и выигрываем, но пока. Как только искусственный интеллект научится сопереживать и быть эмпатичным, мы проиграем эту битву. — Какие проекты нас ждут? Будет ли автобиографический фильм? — Не очень хочется. Возникает какое-то чувство собственного величия. — Почему? Например, про Басту сейчас снимают. Как вы к этому относитесь? — Вася заслужил это абсолютно. — А почему вы считаете, что вы не заслужили? — Захотят снять, я не буду против, но сам «провоцировать» такую съемку не хочу. Проблема в том, что кроме меня никто не сыграет. Может, к тому времени искусственные нейросети меня сыграют и оживят мои фото. — Если бы у вас была «стабильная финансовая безопасность», какой проект вы бы реализовали? — Я бы снял крутой боевик. О! Слушайте, а я же его снял, точно! Мы с 1 апреля его будем смотреть. «Королек моей любви»! «Если в кадр вошла корова, мы ничего не могли сделать» — Как вы относитесь к интернациональному юмору в вашем новом фильме? — Россия и Индия — дружественные страны, и юмор у нас не должен сильно отличаться. Очень интересно было смотреть за съемочным процессом. Многие бросили свои проекты, чтобы принять участие в этом, потому что им очень понравился сценарий. — Расскажите, пожалуйста, какой-нибудь смешной случай во время съемок в Индии. — Не то чтобы смешной случай. Меня удивило, что во время съемок, если в кадр войдет корова, мы ничего не можем с этим сделать. Ее нельзя прогнать или снимать. Если корова выйдет на дорогу, ехать тоже нельзя. Еще я понял, что они там работают без переработок. У нас в России можно работать по двенадцать часов. А у них — всё, смена закончилась, до свидания, увидимся завтра. Иногда на съемочной площадке был полный хаос и бардак. Но, оказывается, индийцы умудряются в этом всем как-то работать, и для них это, в принципе, нормальный режим. Меня еще поразило, как они гуляют на свадьбах. С огромным размахом, очень шумно. Мне запретили громко включать музыку в номере, но когда в отель заселилась свадьба, все почему-то забыли о «тишине». Для них свадьба — это святое. — Сложно ли было освоить болливудские танцы? — Очень сложно. Одно дело, когда ты один выучил этот танец, другое дело, когда 200 человек в кадре и все одновременно должны танцевать синхронно. Это было очень сложно, мы делали по 30 дублей. Мы от себя добавили пару движений с Демисом. И, конечно, сам хореограф удивился, когда в конце индийского танца мы начали танцевать лезгинку. И они все захлопали. — Михаил, вы с Демисом работали уже много раз. Открыли ли вы что-то новое в нем как в актере во время съемок? — Я лишний раз убедился, что он очень хороший сценарист. Конечно, как актер он очень сильно вырос. Некогда будучи кавээнщиком, который брал с меня пример, он сейчас превратился в самодостаточную звезду и хедлайнера комедии. — Фильм рассказывает о ценности семьи. Человеку важно знать свои корни? — Безусловно, это важно, но это не самоцель. Вопрос внутреннего восприятия. Ничто не мешает ощущать себя жителем Солнечной системы. Кто-то считает себя человеком мира, кто-то — своей улицы. — В каких проектах вы примите участие в ближайшем будущем? — Мне сейчас предложили роль в сказке. Есть проекты в кино, сериалах, театре. Главное, что есть работа, есть куда силы вкладывать.