Ограбление с зонтиком: кто стоял за самым дерзким преступлением в истории СССР

В 1977 году весь Советский Союз потрясло неслыханное по своей дерзости ограбление. В Ереване злоумышленники совершили практически невозможное: они вынесли из хранилища Госбанка Армянской ССР огромную по тем временам сумму — 1,5 миллиона рублей. Рассказываем, как злоумышленникам удалось обойти все системы безопасности и проникнуть в сердце банка и кто стоял за этим легендарным преступлением. «Был очень хорошим человеком» Ключевыми фигурами в подготовке этого невероятного ограбления стали братья Калачяны — Николай и Феликс. Их словно сама судьба подталкивала на путь рискованных авантюр. Семья Николая, жившая в небольшом сибирском селе, едва сводила концы с концами — все средства уходили на лечение больного онкологией отца. Не выдержав тяжелой атмосферы, мальчик сбежал из дома и какое-то время кочевал с цыганским табором. Его образование ограничилось начальными классами и полученной позже профессией токаря. Во взрослой жизни Николай Калачян брался за любую работу — от мусорщика до наркоторговца. А его первым серьезным преступлением стала кража из сберкассы, которую он совершил с сообщниками, проломив стену. Тогда им удалось избежать правосудия, а похищенные средства грабители быстро и бездумно растратили. Феликс Калачян вырос в армянском селе и, в отличие от кузена, был примерным ребенком и занимался спортом. Природа наделила его необычайной гибкостью и физической силой, он был кандидатом в мастера спорта по гимнастике. Повзрослев, Феликс перебрался в Ленинакан, где создал семью. Он работал дворником, и его заработка катастрофически не хватало на содержание жены и двух детей. — Феликс был очень хорошим человеком — добрым, отзывчивым. Мы любили друг друга, — вспоминала о муже его супруга Маруш Калачян. «Кто сказал про вооруженный налет?» Упирая на тяжелое материальное положение, Николай уговорил Феликса на ограбление магазина радиоаппаратуры, которое они провернули, разобрав перегородку. Интересно, что на эту кражу почему-то не поступило заявления в милицию. Братья предположили, что там торговали «левым» товаром и поэтому его хозяева не могли обратиться в правоохранительные органы. Вырученные от продажи техники 15 тысяч рублей частично ушли семье Феликса, остальное братья потратили на шикарную жизнь в Москве. Когда деньги закончились, Николай убедил Феликса пойти еще на одно преступление. Идея атаковать хранилище Госбанка в Ереване родилась у Николая Калачяна не на пустом месте. У него был информатор Завен Багдасарян — его знакомый, член комиссии по пересчету денег. В силу своих обязанностей он регулярно бывал в хранилище банка и рассказал братьям, как хранятся деньги. Купюры в то время складывали на обычных стеллажах — никто не считал нужным убирать в сейфы. — На его предложение ограбить это отделение я очень возмутился: «Ты что, это же не сберкасса! На вооруженные ограбления я не хожу». Завен ответил: «А кто сказал про вооруженный налет? Все намного проще!» — рассказывал на допросе Николай Калачян. «Единственное ограбление такого масштаба» Вечером 5 августа 1977 года Феликс Калачян приступил к осуществлению рискованного плана. Изначальная задумка заключалась в том, чтобы проникнуть в банк через общую стену из соседнего жилого дома, однако она оказалась неприступно толстой. Отказавшись от этого сценария, злоумышленник поднялся на крышу и заметил, что в расположенной этажом выше комнате отдыха сотрудников банка шел ремонт. Важно было то, что одно из окон было лишено защитной решетки и оставалось распахнутым настежь. Как выяснилось позже — из-за халатности завхоза, который забыл его закрыть. Первая попытка забросить в проем веревку с крюком провалилась. Осознавая, что другого шанса не будет, Феликс Калачян пошел на отчаянный шаг. Собрав волю в кулак, он совершил опасный прыжок с карниза крыши на подоконник банковского помещения. Оказавшись внутри, преступник проделал сначала небольшое отверстие, куда засунул детский зонтик. Туда бесшумно падали куски штукатурки. За несколько часов Феликс проделал аккуратное отверстие в полу комнаты отдыха, которая находилась прямо над хранилищем. Это была небольшая дыра, едва достаточная даже для худощавого человека. Но гибкий Калачян закрепил веревку на отрезке арматуры и проскользнул в образовавшийся лаз. — Местный уровень следствия не мог получить разгадки в отношении произошедшего. В полу обнаружилась пробоина в 35 сантиметров. Через нее мог пролезть разве что ребенок. Но если это был ребенок, как он мог все это осуществить и вынести груз денег большой тяжести? — объяснял логику следствия профессор кафедры Государственной политики МГУ Вардан Багдасарян. Там он заполнил два мешка сторублевыми банкнотами на умопомрачительную сумму в полтора миллиона советских рублей. Из здания он выбрался с помощью веревки — спустился из окна комнаты отдыха, растворившись в первых лучах восходящего солнца. — Это единичный случай за период существования Советского Союза — ограбление именно государственного банка. Обычно были налеты, ограбления сберкасс. А то было ограбление госсобственности, тем более собственности государственного банка — хранилища хранилищ, регулятора на рынке. Это единственное ограбление такого масштаба, — рассказала Mir.TV старший преподаватель кафедры Уголовного права Санкт-Петербургского Университета МВД России Елена Маркова. «Мы вместе всё это придумали» Инцидент в ереванском Госбанке вызвал резонанс на самом высоком уровне. По указанию Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева были задействованы все ресурсы милиции. Следователи изначально предполагали, что к хищению причастна масштабная и высокопрофессиональная преступная группа. — В Ереван прибыла представительная делегация в составе заместителя министра внутренних дел СССР Шумилина (он курировал угрозыск страны), заместителя начальника Управления уголовного розыска СССР Волкова и других следователей УУР МВД Союза. Чуть позже туда же прибыл и сам начальник УУР Карпец, — писал Федор Раззаков в книге «Бандиты времен социализма». План ограбления действительно выглядел безупречным: исполнители не оставили ни отпечатков, ни свидетелей, ни улик. Пропажа денег была обнаружена лишь в понедельник, так как проникновение произошло в субботу, когда банк не работал. — Я видел хранилище, его устройство, расположение. Да, мы вместе всё это придумали. Это не один день — это где-то месяцев четыре-пять, — вспоминал Завен Багдасарян. Роковой просчет преступников заключался не в способе проникновения. Более половины похищенной суммы составляли совершенно новые сторублевые купюры серии «АИ». Эти банкноты только начали поступать в обращение и еще не успели рассредоточиться по стране. Феликс, движимый алчностью, предпочел взять максимальную сумму, которой набил мешки. В СССР инициировали беспрецедентную операцию: оборот купюр серии «АИ» был полностью заморожен на территории страны. Все финансовые учреждения получили строжайший приказ немедленно изымать и сообщать в органы о любой такой банкноте. — Были и курьезные случаи: зампредседателя Совета министров нашего задержали в Москве, когда он пошел менять сторублевую купюру, — вспоминал бывший министр внутренних дел Армянской ССР Евгений Потапов. Николай Калачян осознавал опасность и первые несколько месяцев проявлял крайнюю осторожность. Однако перед ним встала задача — легализовать основную часть украденного. Братья разработали схему: они решили скупать на сторублевки облигации госзайма, чтобы впоследствии продать их и получить уже «чистые» рубли. «Мой любимый человек — вор» К тому времени Калачяны переехали в Москву. Здесь Николай завел роман с Людмилой Аксеновой, скрыв от нее наличие невесты в Ереване. Чтобы объяснить источник своего богатства, он солгал своей любовнице о крупном выигрыше в лотерею. — Я действительно его полюбила. Мы договаривались о том, чтобы повенчаться. Именно хотели венчаться, а не просто расписаться в загсе. И потом не могла поверить, что это он. Просто не могла поверить, что мой любимый человек — вор, — сетовала позже Аксенова. Именно через Людмилу ему удалось переправить основную массу наличности из Еревана в столицу: после визита к возлюбленному девушка уехала обратно с чемоданом, до отказа набитым пачками украденных денег. А через ее брата Владимира Кузнецова, который работал в Москве таксистом, Николай решил покупать облигации. Калачян сочинил правдоподобную легенду, объяснив, что деньги — выигрыш в азартные игры и он боится уголовного преследования. А «отмытые» средства якобы нужны для организации свадьбы с его сестрой. Кузнецов согласился помочь. Первую пробную партию облигаций он успешно приобрел в Ташкенте, потратив около 24 тысяч рублей. Невнимательность узбекских кассиров позволила операции пройти гладко, и правоохранительные органы не сразу узнали о появлении разыскиваемых купюр в Узбекской ССР. Воодушевленные успехом, сообщники решили действовать в Москве, чтобы не привлекать лишнего внимания частыми перелетами. Однако здесь их ждала неудача. В одной из сберкасс на Чертановской улице Кузнецов попытался приобрести облигаций на крупную сумму — шесть тысяч рублей. Бдительная сотрудница учреждения, заподозрив неладное, сделала вид, что ей нужно сходить в хранилище за недостающими облигациями, а сама немедленно вызвала наряд милиции. Затянувшееся ожидание насторожило Владимира, и он убежал, бросив на столе часть денег и уже купленные облигации. Ключевую роль в его поимке сыграла феноменальная память кассирши: она не только подробно описала внешность злоумышленника, но и запомнила цвет и марку его автомобиля. Ее показания в кратчайшие сроки привели оперативников к таксисту Кузнецову. «Жаль, что такой приговор» Задержали братьев Калачян на съемной квартире в Москве в ночь на 7 июня 1978 года. Несколько позднее под стражу был взят и их сообщник Кузнецов. На момент ареста злоумышленники успели истратить порядка 600 тысяч рублей из похищенных полутора миллионов. — Даже затрудняюсь ответить, куда можно было потратить такие колоссальные средства. На тот момент на них можно было купить 15–20 машин советского производства — новых, с конвейера. Зарплата в 100 тысяч — это зарплата высококвалифицированного инженера за 50 лет. А здесь полтора миллиона! — поясняет Елена Маркова. В ходе следствия Феликс активно шел на контакт с милицией и давал подробные показания. Он даже продемонстрировал правоохранителям свою удивительную физическую форму и показал, каким образом ему удалось проникнуть через узкий лаз. — Одной рукой вниз, а одной рукой вверх. Это дало Феликсу возможность сузить плечи, и он пролез через это отверстие, — рассказывал бывший руководитель следственной группы прокуратуры Армянской ССР Эдуард Аствацатарян. Правда, на организованном эксперименте повторить прыжок на четыре метра Калачян с первой попытки не сумел, что заставило некоторых следователей усомниться в его версии событий. Феликс настаивал на том, что действовал в одиночку, и выражал искреннее раскаяние в содеянном. Суд приговорил обоих братьев к высшей мере наказания — расстрелу и конфискации имущества. — Судья сказал Феликсу, что ему очень жаль, что такой приговор по этой статье. Но он ничего не может с этим сделать, — вспоминала Маруш Калачян. Их сообщники понесли менее суровые, но все же значительные наказания: Завен Багдасарян получил 11 лет в колонии строгого режима, а Владимир Кузнецов отделался чуть меньшим сроком. Председатель Президиума Верховного Совета Армянской ССР Бабкен Саркисов, учитывая молодость осужденных и то, что один из них был отцом двух малолетних детей, счел смертную казнь чрезмерно суровой мерой. По его инициативе в Верховный Совет СССР было направлено официальное ходатайство о помиловании. Высшая инстанция сочла аргументы Саркисова обоснованными и удовлетворила просьбу, постановив заменить братьям расстрел длительным тюремным заключением. Однако документ о помиловании прибыл в ереванскую тюрьму с роковым опозданием. По официальной версии, автомобиль застрял в пути из-за непогоды и размытой дороги. К моменту, когда бумаги добрались до места назначения, приговор в отношении Николая и Феликса Калачянов уже был приведен в исполнение.