Вывозили на нужды вермахта и пускали под нож. Как в России пытаются сохранить русскую верховую лошадь

Старожиловский конезавод — единственный в России, который занимается разведением гордости отечественного коневодства: русской верховой лошади. Эта порода составляет конкуренцию ведущим мировым разновидностям и высоко ценится за рубежом. Однако ее судьба была нелегкой: она переживала взлеты и падения, которые зависели от того, куда Россию заносили очередные исторические виражи. Порода неоднократно находилась на грани гибели, но всякий раз возрождалась — каким-то чудом и, конечно, благодаря бескорыстным усилиям ученых-энтузиастов.

Журналисты YA62.RU отправились на конезавод, чтобы узнать, как сегодня в Рязанской области восстанавливают русскую верховую и с какими трудностями при этом сталкиваются работники конезавода.

Конезавод — это комплекс красивых полуразрушенных зданий в псевдоготическом стиле в часе езды от Рязани и малая родина русской верховой породы. О лошадях и конезаводе нам вызвалась рассказать начальник конной части и ветврач Елена Шишкина — она работает здесь уже 15 лет и о русской верховой знает практически всё.

Мы приехали за час до встречи и смогли погулять по территории завода и познакомиться с лошадками. На улице слякотно, но не холодно. Кони в это время неспешно гуляют в левадах — огороженной территории, чинно жуют сено, нас встречают с доброжелательным любопытством. Жеребцы и кобылки содержатся отдельно.

Автор этого текста — из тех людей, что лошадей любят, но общего языка с ними не находят: если сесть верхом, то именно его из всей компании пытаются сбросить, если пытается покормить или погладить, то норовят укусить или лягнуть. Говорят, лошади считывают внутреннюю неуверенность в обращении и не терпят сомневающихся в своих силах людей. Но эти лошадки оказались очень добродушными. Никакой агрессии — только интерес и любопытство.

На территории практически никого нет — нам встречается один сотрудник и потом двое молодых людей. Как оказалось, они проходят ветеринарную практику и приехали сюда аж из Нижегородской области. Мечтают работать именно с лошадьми.

В старинных зданиях конезавода лошадок держать нельзя: некоторые строения признаны аварийными. Поэтому, помимо открытой территории левад, лошади содержатся в закрытых конюшнях. Их охраняют две собаки. Одна сразу записалась к нам то ли в охранники, то ли в проводники, а другая свое дело знает: облаяла и на территорию конюшен чужих не пустила.

В одной из левад лошадки заметно более шустрые и игривые, да и по озорным глазам видно, что они почти что дети. У них нет никакой степенности — сплошные шалости, беготня, шуточные поединки.

Но, как и их более взрослые товарищи, они тоже оказались добрыми. Подбежали и начали ласкаться как котята. А с одним вороным конем, со звездочкой на лбу, у журналистки и вовсе случилась любовь: он давал себя погладить и отгонял от ее руки других лошадок. Немедленно захотелось его купить — но лошадь стоит около миллиона рублей, еще втрое больше понадобилось бы для обустройства конюшни. Так что, увы, пришлось оставить коня на месте.

Елена Шишкина объяснила: ласковый характер — это отличительное породное качество этих лошадей. Их выводили с расчетом на то, чтобы они были хорошими друзьями для человека, уважали его личное пространство и не проявляли бы агрессии.

По словам нашего экскурсовода, Старожилово — это намоленное место для отечественного коневодства. С тех пор как здесь построили конезавод в конце XIX века, лошади тут были всегда — и при империи, и при Союзе, и при Российской Федерации. Но не всегда жизнь животных была радужной: происходившие со страной потрясения сказывались на них самым прямым образом. И на удивление, как и сама страна, кони и заботившиеся о них люди, выходили из самых, казалось бы, неразрешимых передряг.

«С развалом Советского Союза лошади перешли в частные руки. Сначала владельцем была Римма Христофоровна Гагут. В 2014-м она решила всё распродать, и лошадей выкупил наш нынешний владелец, Владимир Александрович Демин — завкафедрой коневодства Тимирязевской академии. Он занимался лошадьми всю жизнь, ему это было близко. Тем более что породу воссоздавали и курировали на его кафедре», — рассказала Елена.

Помимо лошадей, прежние хозяева владели землей и сельскохозяйственными животными. Их раскупили быстро, а кони оказались никому не нужны.

Владимир Демин выкупил их ради того, чтобы спасти. Он надеялся передать их государству, потому что сегодня коневодство в России — занятие убыточное и без господдержки ему приходится очень туго. Конезавод живет только за счет реализации лошадей, а их сейчас способны купить разве что спортсмены и богатые ценители, которых не так уж и много. В таких условиях развивать породу очень сложно, задача — хотя бы сохранить ее, в надежде, что для коневодства снова наступят светлые времена, и лошадей сохранят как народное достояние.

«Во-первых, наша кафедра воссоздавала эту породу в течение 20 лет. В 1978-м начали, а в 98-м эта порода была воссоздана. Во-вторых, это самая старая из всех отечественных верховых пород лошадей. На этих лошадях в свое время ездили все царские особы. И эти лошади еще до революции, в 1867 году, на Всемирной выставке в Париже, были признаны эталоном верховой лошади. И вообще на всех выставках, где они участвовали, они всегда занимали первые места, это самая красивая порода», — рассказал Владимир Демин.

Несмотря на все сложности, в том числе финансовые, о своем решении владелец конезавода не жалеет. Для него выживание русской верховой породы — это дело чести.

«Я всегда говорю, что мы должны помнить о том, что было, что без прошлого никогда не бывает будущего, поэтому не нужно забрасывать то, что было до нас создано. Это нужно поддерживать. Поэтому, когда встал вопрос о том, чтобы сохранить единственный конный завод в России, да и вообще в мире, который занимается русской верховой, у меня сомнений не осталось. Я считаю, что всё сделал правильно, хоть иногда и бывает очень непросто», — говорит Владимир Александрович.

От государства конезавод получает субсидии на племенных кобыл и на молодняк, но этих денег не хватает даже на покрытие текущих расходов.

«Допустим, в прошлом году мы получили где-то около миллиона. Получается, 8 тысяч в год на одну племенную кобылу. Но у нас одни вакцины для той же кобылы стоят дороже, чем эта субсидия. Поэтому это мизер», — объясняет он.

Надежда появилась, когда Старожиловским конезаводом заинтересовался губернатор Рязанской области Павел Малков.

«Недавно губернатор приезжал, сказал: давайте будем пытаться сейчас воссоздать здание конного завода. Давайте ремонт сделаем, заведем туда лошадей, чтобы здание вновь ожило, чтобы поддержать русскую верховую», — говорит хозяин конезавода.

Вместе с Еленой Шишкиной мы идем к конюшням — они построены за пределами красивых зданий Старожиловского конного завода, где коней содержать запретили. Из-за этого пришлось сократить поголовье кобыл.

«У нас 130 голов лошадей, из них 40 кобыл. Большее количество мы разместить не можем. 40 кобыл — это очень мало, это вообще ничего. Очень трудно селекцию вести с таким маленьким поголовьем», — говорит Владимир Демин.

«Лошадь продали, зарплату заплатили, корма купили. Так вот и живем. Порода находится в угрожающем состоянии, потому что для того, чтобы она сохранилась, надо минимум 500 конематок, которые будут ежегодно приносить потомство. С нашими 40 конематками в год мы получаем 30−35 жеребят. При этом никто не отменяет какие-то там проблемы — самопроизвольные аборты, гибель маленьких жеребят. В этом году у нас 29 жеребят. Ну что такое на всю Россию 29 жеребят?» — сетует Елена.

При этом порода поистине уникальная. Над ней работали два столетия, и свои истоки она берет от орлово-ростопчинских лошадей. Графы Орлов и Ростопчин выводили каждый свои породы, потом их объединили в одну.

«Это были очень нарядные лошади, красивые, их готовили для кавалерии, на них ездили офицеры. Но в годы революции породу переименовали в русскую верховую, потому что наследие графов было уже тогда неактуально», — говорит начальница кончасти.

Во время войны лошади русской верховой в основном содержались на конезаводах более благоприятных южных регионов СССР, которые попали в оккупацию. Немцы вывозили скакунов в Германию, самых лучших отправляли самолетами в конюшни руководителей вермахта. Кобыла Биология и жеребец Коралл оказались в личной конюшне Риббентропа.

Со Старожиловского конезавода лошадей пытались эвакуировать, но многие из них погибли во время переправы через Оку. После войны русскую верховую выискивали по всей стране и добились успехов: кони стали участвовать в ведущих мировых соревнованиях и выставках, занимали призовые места и вызывали восторг у ценителей.

«Тогда породу собирали по крупицам, подбирали подходящих по типу, экстерьеру, массе лошадей. Там была целая смесь, коктейль этих лошадей, арабские, ахалтекинские, провели ювелирную большую работу», — говорит Елена.

Но в скором времени из-за неумелых чиновничьих решений — лошадей перевели в неблагоприятные условия, а многих ценных лошадей при Хрущеве просто пускали под нож — порода снова пришла в упадок. И свой ренессанс пережила вновь только в 70-е годы. Тогда-то курировать ее восстановление начала московская Тимирязевская академия, а Старожиловский завод оказался единственным заводом по воспроизводству породы.

Сегодня русская верховая — единственная отечественная порода, которая может составить конкуренцию европейским в выездке: олимпийском виде конного спорта.

«В Европе очень хорошие лошади, мы не можем это отрицать, но вот наша порода не просто конкурентоспособна. При лучших условиях она могла бы дать им фору. У них поголовье в тысячу маток, соответственно, более строгий отбор жеребят, они выбирают лучших из большего числа жеребят, мы выбираем из того, что есть, к сожалению», — объясняет Елена Шишкина.

У русской верховой есть ряд особенностей, которые делают ее уникальной, — это реактивные, быстрые, умные, сильные, крупные, изящные и при этом очень интеллигентные лошади.

«В основной массе они с человеком контактны, уважают человека, его пространство, быстро учатся. Эти качества очень ценны в выездке, потому что там важно тесное взаимодействие человека и лошади, их партнерство. Человек дал команду, лошадь его услышала, поняла и быстро ответила. Ну и красота, это одни из самых красивых лошадей», — говорит Елена.

Мы идем вдоль конюшен — лошади смотрят на нас большими внимательными глазами, узнают Елену, тянут к ней морды, шлепают мягкими губами, радуются. На нас, чужаков, смотрят с любопытством, но без страха или агрессии.

За 15 лет, что Елена работает на конезаводе, лошади и заботящиеся о них люди переживали сложные времена. Иногда не было сена или оно оказывалось некачественным.

«Лошади очень чувствительны к пище. Съел плохое сено, всё, заболел живот, а для лошади колики — это смертельное заболевание», — объясняет Елена.

Меценатов, стремящихся помогать конезаводу, мало, а основная проблема — отсутствие земли для выпасов и, соответственно, выращивания кормов.

Вместе с Еленой мы проходим в одну из конюшен. У каждой лошади отдельный денник (стойло) с поилкой. Собака, которая облаяла нас, когда мы пытались проникнуть сюда без Елены, в ее присутствии сразу стала доброжелательной и сопровождала во время экскурсии. На денниках указаны клички лошади. Обращаем внимание на то, что часто имена начинаются на одну и ту же букву, например «В».

Елена объяснила, что клички лошадям дают по именам родителей, и у разных пород разные традиции. В случае с русской верховой у жеребчиков первая буква клички берется от отца, а следующая — от матери. У кобылок, наоборот: первая от матери, вторая от отца.

Несмотря на небольшое количество жеребят, завод и сегодня производит чемпионов. Елена открывает один из денников, заносит туда охапку сена и дает его местному обитателю. Видели ли вы когда-нибудь седого коня? Сотрудница конезавода говорит, что он уже пожилой и ему трудно жевать сено, но это легенда предприятия.

Коня зовут Ва-Банк. Его хозяйка когда-то уехала во Францию, и он участвовал в сборной Франции по выездке. Но потом он вернулся на родину и дал тут очень хорошее потомство.

«У нас сейчас в матках его дочери, уже внучки. Это вот его сын Визборн. — Вместе с Еленой проходим к другому деннику. — Он очень хорошо относится к человеку, не обидит, не укусит, он участник соревнований, призер-победитель, занимал первые места в своей спортивной карьере, редко был вторым или третьим», — с любовью говорит Елена и поглаживает коня по добродушной морде.

Он в это время мягко прикусывает ее руку губами: нежно выражает свои сильные лошадиные чувства.

«Вот он как раз у нас конкурировал со всеми лучшими европейскими лошадями. Нас очень просили его продать в свое время, у него была очень успешная спортивная карьера. Но мы еще надеемся, он у нас вернется в спорт. Мы его забирали, потому что он тоже у нас как производитель работал. Он очень-очень эффектный», — говорит Елена.

Визборн участвовал в Евразийских играх в Москве — в соревнованиях по выездке. По трем дням соревнований он стал абсолютным чемпионом.

Есть лошади, которые не попадают в спорт, но занимают престижные места на выставках. В Старожиловской конюшне таких тоже хватает.

«Вот этот жеребчик — Вообразимый, сын Ва-Банка, у нас в спорт, к сожалению, не попал. Но он очень типичный, эталонный. Такой должна быть русская верховая порода — красивая голова, длинная шея, большие глаза, вороная масть, профиль чуть-чуть арабский. И они все для человека совершенно безопасные. Причем это жеребцы-производители, которые кроют кобыл. Они бывают агрессивными, но не в русской верховой», — объясняет Елена.

Наплыва желающих купить лошадь в честь года Лошади, не было.

«И слава богу, — говорит Елена. — Самое плохое — это купить лошадь просто как какой-то подарок. Мы с этим сталкивались, и, как правило, потом покупатели не знают, куда этих лошадей деть. Мы способствуем потом, чтобы их кому-то продали другому. Но в большинстве случаев у нас лошади все находят одного хозяина, их редко берут на перепродажу. Обычно человек приехал, влюбился, купил, и многие годы эта лошадь с ним проводит», — говорит Елена.