Специальный репортаж 72.RU о том, как провожают тюменских добровольцев
Возле вечного огня напротив тюменского военкомата выстроились солдаты. На каждом — военная форма с нашивкой Z и повязка на всё лицо — видно только глаза. Военные стоят и слушают речь чиновников: «Возвращайтесь живыми», «Пусть ангелы вас хранят», — торжественно произносят они. Фразы сопровождаются едва слышными вздохами и резкими всхлипами зрителей: близкие военных смотрят на родных в строю в сторонке. Кто-то тихонько вытирает слезы, кто-то отошел и пытается подавить внезапно начавшуюся истерику, кто-то трясущимися руками наводит объектив телефона на своего родного и снимает видео. В это время два мужчины разворачивают красный флаг с изображением Иисуса. Но их быстро останавливают, и они убирают яркую ткань.
Женщина 45 лет с тремя детьми стоит в первом ряду. Она спокойно и сосредоточенно пытается навести камеру телефона на мужа и рассмотреть его лицо. Подойти ближе нельзя: красная лента отделят от солдат сотрудников администрации, военных, СМИ и родных. Они стоят за барьером и пытаются разглядеть своих близких.
— А я мужа провожаю. Ему уже много лет. Он просто военный, поэтому подписал контракт. У нас трое детей. В боевых действиях принимал участие не раз. Сейчас у меня все чувства внутри смешались. Он не говорил, что подпишет контракт. А потом объяснил, что из военкомата позвонили и предложили подписать контракт, назвали сумму. Это очень страшно и тяжело. Мы вообще ничего не знаем про то, куда они поедут, куда их отправят, говорит и плачет женщина.
Торжественная часть заканчивается, некоторые снимают маски и подходят к родным. Под зелеными солдатскими банданами — морщинистые лица взрослых мужчин, спокойные взгляды пожилых людей, легкие улыбки совсем юных парней. И одни длинные накрашенные ресницы эффектной блондинки — она выделяется среди десятка мужчин.
Солдаты расходятся и оказываются в долгих объятиях близких. Площадь наполняется рыданиями, слезами и нервным смехом. В толпе слышится: «Ну там сейчас поспокойнее говорят, да?», «Только звони по возможности», «Если убьют — пиши», — пытаются успокоить себя мамы, жены и дети солдат. Многие из них говорят: не знали о том, что их родные стали добровольцами и подписали контракт. В каждой семье в этот день развернулась маленькая трагедия, которую уже невозможно исправить.
Мы не можем говорить о том, куда едут добровольцы, показывать их лица и говорить про количество военных. Это может считаться разглашением государственной тайны. Все имена героев публикации изменены.
Круглое лицо маленькой девочки уже опухло от слез, а щеки покраснели. Она обнимает высокого крепкого мужчину и не перестает повторять: «Папа, папа, папа». Папа гладит дочку по спине и молча смотрит на нее с широкой улыбкой. Вместе с ребенком плачет вся семья: ее мама, две бабушки и тетя.
— Я сегодня провожаю зятя. Ему 35 лет. Он решил пойти, потому что это его долг. Сказал, что все едут и поэтому он тоже поедет. Провожаем с чувством достоинства. Мы же все патриоты. Я сейчас плачу. Это материнские слезы. Его дочке всего 5 лет. Вся семья отнеслась к этому хорошо. Да мы вообще все знаем, что всё будет хорошо.
От Гульнары пахнет алкоголем и духами. Ее 21-летний сын и племянник пару дней назад сказали семье, что подписывают контракт на год. Женщина пришла провожать близких со сломанной ногой и вместе с двумя дочерьми. На протяжении всего времени она стоит и плачет.
— Я 2 года назад служил по контракту. Сейчас тоже захотел. Маме ничего не сказал, чтобы она не переживала. Не знаю, на сколько поеду туда. Посмотрим. Знаю, что сейчас вся моя семья переживает. А как иначе? — рассказывает сын женщины.
— Он настоящий патриот своей Родины. Они ушли вдвоем с племянником туда. Им по 21 году. У сына пока нет жены и детей. Они ничего нам не сказали, понимаете? Говорили, что повезут в один город, потом в другой. Ну сейчас там вроде как поспокойнее, да? Вроде как не так бомбят. А, может, еще можно отказаться от этого? со слезами и шепотом спрашивает Гульнара.
В стороне долго обнимается и целуется молодая пара. Стройная рыжая девушка с ярким макияжем старается говорить весело. «Ну, знала бы, что снимать будут, я бы получше приоделась», — шутит она, и они с подругой смеются. Рядом с ними 31-летний мужчина, который незадолго до того, как надеть военную форму, работал на стройке.
— Я подписал контракт. Не знаю почему. Мне 31 год. Раньше работал на стройке. Это мой первый опыт участия в боевых действиях. До этого проходил только срочною службу. У меня сейчас там брат. Он просто давно контракт подписал. Уехал всего 2 дня назад на Украину. Сразу уехал, без учения. Я уеду на полгода. Буду сапером, говорит мужчина.
— Он мне до последнего ничего не говорил. Сказал, только когда прошел медкомиссию. Сначала я не принимала его решения. А потом смирилась. Сейчас испытываю гордость, тревогу, страх, отчаяние, любовь. Всё вперемешку. Мы познакомились всего год назад на сайте знакомств. А вот пожениться не успели. Я сказала ему: «Убьют — пиши», — смеется девушка. — Я в 18 лет никого из армии не ждала. А сейчас жду. Ну, когда придет — поженимся. Мы уже всё распланировали.
В другом кругу стоит семья. Молодая девушка обнимает руку мужа, и они молчат. Рядом с ними — мама военного. Она говорит медленно и отрывисто, чтобы снова не накатили слезы.
Мы провожаем сына. Ему 27 лет. Ничего нам сразу не сказал. Узнали только две недели назад. Не могу вспомнить этот день. Он служил только срочную службу у меня. У него есть семилетний сын и жена. Когда он сказал, что хочет подписать контракт, то я надеялась, что одумается. Но нет… это страшно.
Среди солдат выделяется высокий мужчина. В течение всей церемонии он не надевает повязки на лицо. Его друг объясняет это тем, что опытный военный ничего не боится. У него большой боевой опыт.
— Я провожаю сослуживца. Ему 40 лет. Он едет туда в качестве командира подразделения. Он просто неравнодушен к тому, что происходит. Фанат своего дела. У него есть семья: жена, двое детей. Я переживаю за него. Но в то же время очень горжусь. Я тоже военный. Подполковник. Рано или поздно тоже поеду.
Наталья — мама четырех детей. Сегодня она с двумя дочерьми, сыном и мужем провожают старшего. В 21 год он подписал контракт тайком от родных.
— Моему сыну 21 год. У него есть ребенок. Осенью будет 2 года. Учился в техникуме. Но потом ему предложили элитные войска и он бросил учебу. Сначала он собирался идти туда вместе с папой. Но я спрятала документы. Месяц не отдавала — дала время подумать. Спустя три месяца он пришел с документами в военкомат. Решение принял за два дня. Быстро прошел медкомиссию и его взяли. Подписал на год. Это всё патриотизм. Он и в армии хотел служить. Рвался туда — не так, как другие. Он вообще планировал еще раньше остаться по контракту. Но служил далеко, поэтому приехал в Тюмень и подписал здесь. Тем более сейчас такая ситуация. Когда он сообщил, что уже точно поедет, мы ревели, ночами не спали. Страшно. Очень страшно. Всё бы сделала, чтобы не пошел. В какой-то степени гордимся. Всё равно кому-то надо. Но хотелось бы, чтобы это был не наш сын. Переживаем. Его сестра вообще плачет, не может успокоиться. У меня душа болит. Обещала, что не буду плакать. Чтобы с тяжелым сердцем не уходил.
Встречаются среди провожающих и бывшие военные. Их строгие выражения лиц можно легко заметить среди толпы. Для них происходящее — обыденность.
— Мой друг — прекрасный человек. Ему 49 лет. Просто не смог в стороне остаться. Его же последний год только могли взять, получается. У него есть семья, дети. Мы вместе служили, вместе ушли на пенсию. Да я бы сейчас пошел, но не возьмут.
Где-то неподалеку в кофейне сидят пары, гуляют семьи с детьми, стоят на остановке и ждут своего автобуса старушки. Колонна с военными, минуя оживленную улицу, движется в сторону военкомата — оттуда нужно забрать вещи . Через час солдат повезут на вокзал.
ВОКЗАЛ
До отправления остается чуть больше часа. Солдаты в это время начинают разгружать коробки с продуктами. Их окружают близкие и прохожие, которым стало любопытно наблюдать за военными.

«Думал, в такие моменты люди грустные. А они ничего, даже улыбаются», — говорит пожилой мужчина, который специально вышел из гостиницы, чтобы понаблюдать за солдатами. Когда все вещи собраны, родные с военными идут к поезду. Здесь они начинают фотографироваться и долго обниматься.

Вокруг худощавого мужчины стоят несколько человек. С огромным рюкзаком за плечами и массивной дорожной сумкой 43-летний мужчина кажется маленьким и хрупким. Военного пришли провожать мама и сестра с мужем. Все они стараются говорить бодро. Мама в какой-то момент не выдерживает и плачет.
Почему контракт подписал? Захотел. У меня есть дети. Но на данный момент разведен.
— И есть мамы, — выкрикивает и плачет пожилая женщина.
— Он у нас уже закаленный. Не первый раз в горячую точку. Ментально подготовлен уже. У нас родственники на Украине живут, под Херсоном, — пытается разрядить обстановку сестра военного.
— Им толком-то не говорили, куда едут. Три дня назад говорили, в Ишим, а сейчас видите: стоим уже в другом направлении. Всё меняется, так что неизвестно. Может, их отцепят и в другое место повезут, продолжает мама.
— Главное — думайте головой, смотрит на военного тетя.
— За время подготовки в Тюмени 10 человек отказались ехать. Но есть, конечно, один, кто даже срочную службу не проходил. Я сейчас как будто еду на работу, — говорит мужчина.
— Ему посоветовали туда пойти. Сказали, на срочную не ходить, а сразу контракт подписать. Я сидела весь день в военкомате и всё слышала. Говорили, что так он сможет пополнить свой капитал, дополняет мать солдата.
— А мама целый день в военкомате провела, как солдат. С утра построилась и до вечера сидела, говорит тетя.
— Мне 41 год. У меня нет семьи. Мама умерла, а папа — я не знаю. Моя тетя заменила мне всех. Провожал меня молодой человек, но мы с ним в гражданском браке. Ни тетя, ни мой мужчина до последнего не знали, куда я еду. Молодой человек узнал об этом, когда я в Тюмень уехала. Только позавчера. Отреагировал ужасно. Был скандал. И я ему предложила время до отправки провести либо в скандалах, либо в покое. И не в такой обстановке. Он работает кем-то ближе к ученому. Мы решили не ругаться — это бесполезно. Меня пытались отговорить. Даже угрожали, что наркотики подкинут, затягивается сигаретой Ирина и делает длинную паузу.
Женщина всю жизнь проработала медицинским работником процедурного кабинета в Тобольске. Она планирует подписать контракт на два месяца.
Еду туда медсестрой. Я сама из Тобольска. Почему решила поехать? Я просто так почувствовала. Почувствовала, что могу приносить пользу. Контракт мы еще не подписывали. Мне объяснили, что я его позже подпишу. Там на месте. Я первый раз в армии.
Перед этим меня учили маршировать. Но я так и не научилась. Ну, мужчины научат. Я знаю, что в месте нашей последней остановки меня ждет медицинский кабинет. Я еду работать. Еду реализовать себя. В моих руках кто-то нуждается.
Объявляют посадку. Толпа медленно перемещается к первому вагону. На перроне остается женщина в военной форме и ищет кого-то глазами. К ней подходит высокий худой мужчина. Они несколько минут обнимаются и целуются. Без маски блондинка с длинными накрашенными ресницами и пышным хвостом выглядит уставшей. В уголках глаз собрались морщинки, а голос охрип. Женщина оставляет сумки в вагоне и закуривает сигарету. Ирина — первая девушка в Тюменской области среди добровольцев.
Мне сегодня в первый раз стало немножко страшно.
Ирина садится в поезд, надевает наушники и долго смотрит в телефон. Внезапно она откладывает в сторону мобильный, закрывает лицо ладонями и отворачивается от окна.
До отправления остается 20 минут. На узком перроне продолжают толпиться люди. Их голоса становятся тише, и они замирают в своих небольших кругах. Особенно громко раздается плач 7-летней девочки. Она обнимает папу и говорит про то, как они на таком же поезде поедут летом на море, рассуждает о том, на какой полке они будут спать и когда нужно покупать билеты. Чуть дальше от них в одиночестве стоит и курит мужчина. У 27-летнего Ивана в деревне остались жена и 5-месячная дочка, поэтому проводить его они не смогли.
Поезд трогается. На перроне остается женщина со сломанной ногой — она проводила 21-летнего сына и племянника. Гульнара почти падает на асфальт, ее подхватывают родные, у женщины начинается истерика. Рядом остановилась молодая пара. Парень крепко держит руку девушки. Она смотрит на рельсы и громко плачет.
Военные еще точно не знают, на сколько заключат контракт, какая остановка будет второй и когда они снова увидят родных.
Просмотров: 2 871